скачать текст

Проект "Я читаю. Пушкин"

Девушки:
Амина, Саша Б., Настя Г., Саша И. (Юля), Настя Л., Ксюша, Даша П., Сусанна, Даша С., Ася, Лера, Кристина Ш., Соня
Юноши:
Федя, Илья, Сергей, Стас, Никита (Ярослав), Артем, Андрей

Булат Окуджава
НА ФОНЕ ПУШКИНА
Поют со сцены
Ксюша, Никита (Ярослав), Юля (Саша И.), Лера, Настя Г., Федя, Стас

На фоне Пушкина снимается семейство.  
Фотограф щелкает, и птичка вылетает.  
Фотограф щелкает. Но вот что интересно:  
на фоне Пушкина! И птичка вылетает. 

Все счеты кончены, и кончены все споры.  
Тверская улица течет, куда не знает.  
Какие женщины на нас кидают взоры  
и улыбаются... И птичка вылетает. 

Булат Окуджава
СЧАСТЛИВЧИК

ДАША П.
Александру Сергеичу хорошо!
Ему прекрасно!
Гудит мельничное колесо,
боль угасла,

ДАША С.
баба щурится из избы,
в небе — жаворонки,
только десять минут езды
до ближней ярмарки.

ДАША П.
У него ремесло первый сорт
и перо остро.
Он губаст и учен как черт,
и все ему просто:

ДАША С.
жил в Одессе, бывал в Крыму,
ездил в карете,
деньги в долг давали ему
до самой смерти.

ДАША П.
Очень вежливы и тихи,
делами замученные,
жандармы его стихи
на память заучивали!

ДАША С.
Даже царь приглашал его в дом,
желая при этом
потрепаться о том о сем
с таким поэтом.

ДАША П.
Он красивых женщин любил
любовью не чинной,
и даже убит он был
красивым мужчиной.

ДАША С.
Он умел бумагу марать
под треск свечки!
Ему было за что умирать
у Черной речки?

Давид Самойлов
ДОМ – МУЗЕЙ

АНДРЕЙ
Заходите, пожалуйста. Это
Стол поэта. Кушетка поэта.
Книжный шкаф. Умывальник. Кровать.
Это штора — окно прикрывать.
Вот любимое кресло. Покойный
Был ценителем жизни спокойной.

Это вот безымянный портрет.
Здесь поэту четырнадцать лет.
Почему-то он сделан брюнетом.
(Все ученые спорят об этом.)
Вот позднейший портрет — удалой.
Он писал тогда оду «Долой»
И был сослан за это в Калугу.
Вот сюртук его с рваной полой —
След дуэли. Пейзаж «Под скалой».
Вот начало «Послания к другу».
Вот письмо: «Припадаю к стопам…»
Вот ответ: «Разрешаю вернуться…»
Вот поэта любимое блюдце,
А вот это любимый стакан.

Завитушки и пробы пера.
Варианты поэмы «Ура!»
И гравюра: «Врученье медали».
Повидали? Отправимся дале.

Годы странствий. Венеция. Рим.
Дневники. Замечанья. Тетрадки.
Вот блестящий ответ на нападки
И статья «Почему мы дурим».
Вы устали? Уж скоро конец.
Вот поэта лавровый венец —
Им он был удостоен в Тулузе.
Этот выцветший дагерротип —
Лысый, старенький, в бархатной блузе
Был последним. Потом он погиб.

Здесь он умер. На том канапе,
Перед тем прошептал изреченье
Непонятное: «Хочется пе…»
То ли песен. А то ли печенья?
Кто узнает, чего он хотел,
Этот старый поэт перед гробом!

Смерть поэта — последний раздел.
Не толпитесь перед гардеробом!

Сергей Довлатов
ЗАПОВЕДНИК
(1 часть)

ИЛЬЯ
Наконец я отважился приступить к работе. Мне досталась группа туристов из Прибалтики. Это были сдержанные, дисциплинированные люди. Удовлетворенно слушали, вопросов не задавали. Туристы из Риги – самые воспитанные. Что ни скажи, кивают и улыбаются. Если задают вопросы, то, как говорится, по хозяйству. Сколько было у Пушкина крепостных? Какой доход приносило Михайловское? Во что обошелся ремонт господского дома?
Кавказцы ведут себя иначе. Они вообще не слушают. Беседуют между собой и хохочут. По дороге в Тригорское любовно смотрят на овец. Очевидно, различают в них потенциальный шашлык. Если задают вопросы, то совершенно неожиданные. Например…

НИКИТА (ЯРОСЛАВ)
«Из-за чего была дуэль у Пушкина с Лермонтовым?»

ФЕДЯ
Что касается соотечественников, то их необходимо дифференцировать. Работягам излагать коротко и просто. К служащим быть повнимательнее. Среди них попадаются весьма эрудированные.
Готовясь к туристскому вояжу, интеллигент штудирует пособия. Какой-нибудь третьестепенный факт западает ему в душу. Момент отдаленного родства. Курьезная выходка, реплика, случай… Малосущественная цитата… И так далее.
На третий день работы женщина в очках спросила меня…

САША Б.– Когда родился Бенкендорф?

ФЕДЯ: -  Году в семидесятом, – ответил я. В допущенной мною инверсии звучала неуверенность.

САША Б.– А точнее?

ФЕДЯ: - К сожалению, – говорю, – забыл…
Зачем, думаю, я лгу? Сказать бы честно: «А пес его знает!»… Не такая уж великая радость – появление на свет Бенкендорфа.

САША Б.: - Александр Христофорович Бенкендорф родился в тысяча семьсот восемьдесят четвертом году. Причем в июне…

ФЕДЯ: - С этой минуты женщина не переставала иронически улыбаться. Так, словно мое равнодушие к Бенкендорфу говорило о полной духовной нищете…

Б. Ахмадуллина
ОТРЫВОК ИЗ МАЛЕНЬКОЙ ПОЭМЫ О ПУШКИНЕ

ЛЕРА
Отрывок из маленькой поэмы о Пушкине.

Каков? — Таков: как в Африке, курчав
и рус, как здесь, где вы и я, где север.
Когда влюблен — опасен, зол в речах.
Когда весна — хмур, нездоров, рассеян.

Ужасен, если оскорблен. Ревнив.
Рожден в Москве. Истоки крови — родом
из чуждых пекл, где закипает Нил.
Пульс — бешеный. Куда там нильским водам!

НАСТЯ Л.
Гневить не следует: настигнет и убьет.
Когда разгневан — страшно смугл и бледен.
Когда железом ранен в жизнь, в живот -
не стонет, не страшится, кротко бредит.

В глазах — та странность, что белок белей,
чем нужно для зрачка, который светел.
Негр ремесла, а рыщет вдоль аллей,
как вольный франт.

САША И. (ЮЛЯ)
Вот так ее и встретил
в пустой аллее. Какова она?
Божественна! Он смотрит (злой, опасный).
Собаньская (Ржевусской рождена,
но рано вышла замуж, муж — Собаньский,

бесхитростен, ничем не знаменит,
тих, неказист и надобен для виду.
Его собой затмить и заменить
со временем случится графу Витту.
Об этом после).

АСЯ / ЛЕРА
Двадцать третий год.
Одесса. Разом — ссылка и свобода.
Раб, обезумев, так бывает горд,
как он. Ему — двадцать четыре года.

Звать — Каролиной. О, из чаровниц!
В ней все темно и сильно, как в природе.
Но вот письма французский черновик
в моем, почти дословном, переводе.

СТАС
Я не хочу Вас оскорбить письмом.
Я глуп (зачеркнуто)… Я так неловок
(зачеркнуто)… Кокетство Вам к лицу
Не молод я (зачеркнуто)… Я молод,
но Ваш отъезд к печальному концу
судьбы приравниваю.

НИКИТА (ЯРОСЛАВ)
Сердцу тесно
(зачеркнуто)… Кокетство Вам к лицу
(зачеркнуто)… Вам не к лицу кокетство.
Когда я вижу Вас, я всякий раз
смешон, подавлен, неумен, но верьте
тому, что я (зачеркнуто)… что Вас,
о, как я Вас (зачеркнуто навеки)…

Давид Самойлов
БОЛДИНСКАЯ ОСЕНЬ

КСЮША
Везде холера, всюду карантины,
И отпущенья вскорости не жди.
А перед ним пространные картины
И в скудных окнах долгие дожди.

Но почему-то сны его воздушны,
И словно в детстве — бормотанье, вздор.
И почему-то рифмы простодушны,
И мысль ему любая не в укор.

Какая мудрость в каждом сочлененье
Согласной с гласной! Есть ли в том корысть!
И кто придумал это сочиненье!
Какая это радость — перья грызть!

Быть, хоть ненадолго, с собой в согласье
И поражаться своему уму!
Кому б прочесть — Анисье иль Настасье?
Ей-богу, Пушкин, все равно кому!

И за полночь пиши, и спи за полдень,
И будь счастлив, и бормочи во сне!
Благодаренье богу — ты свободен —
В России, в Болдине, в карантине…

Майя Борисова
ДОМ ОСИПОВЫХ В ТРИГОРСКОМ

СОНЯ
Дом Осиповых в Тригорском.

Я - их сестра.
Четвёртая. Меньшая.
Нет про меня ни книжек, ни брошюр.
Я непоседа. Горничным мешаю.
Я целый день по комнатам брожу.
Я жду, когда закат нальётся соком
И все мои тревоги исцелит...
Тогда-то и мелькнёт в провалах окон
Его смешной начищенный цилиндр.

СУСАННА
С коня - на землю...
И шаги...
И пенье
Дверных петель...
Смущённа и горда,
Не сёстры - я,
Я пробегаю первой
Сквозь двери, сквозь сомнения, сквозь года.

Не сёстры - я здесь правлю и царую.
Когда меня он
(в шутку, не всерьёз)
Берёт за плечи, тормошит, целует.
-У, - говорит, - какой холодный нос!

СОНЯ
Как мяч взлетает мой счастливый хохот...
Я за руку тащу его - скорей!
Покуда неживой музейный холод
Нас не настиг внезапно у дверей,
Пока там время затевает козни,
Скорее, Пушкин!
Теплится камин
И вкрадчиво вздыхают клавикорды
Под пальцами красавицы Алин.

Как он влюблён в сестёр...
Он тает, тает
От их улыбок, рюшей и колец...
А я сижу тишком.
Я подрастаю.
Нам до любви ещё сто тридцать лет.

СУСАННА
Ещё слова мои лежат под спудом,
Погружены в колодезную тьму.
Они потом, потом к губам подступят
И сами
Приведут меня к нему.

Сергей Довлатов
ЗАПОВЕДНИК
(2 часть)

СЕРГЕЙ
Итак, я приступил к работе. Благополучно рассказал о первой ссылке. Затем о второй. Перебираюсь в комнату Арины Родионовны… «Единственным по-настоящему близким человеком оказалась крепостная няня…» Все, как положено… «…Была одновременно – снисходительна и ворчлива, простодушно религиозна и чрезвычайно деловита…». «Предлагали вольную – отказалась…» И наконец:
– Поэт то и дело обращался к няне в стихах. Всем известны такие, например, задушевные строки…
Тут я на секунду забылся. И вздрогнул, услышав собственный голос:
Ты еще жива, моя старушка,
Жив и я, привет тебе, привет!
Пусть струится над твоей избушкой…
Я обмер. Сейчас кто-нибудь выкрикнет:

ДАША С.: - Безумец и невежда! Это же Есенин – „Письмо к матери“…

СЕРГЕЙ
Я продолжал декламировать, лихорадочно соображая:
«Да, товарищи, вы совершенно правы. Конечно же, это Есенин. И действительно – „Письмо к матери“. Но как близка, заметьте, интонация Пушкина лирике Сергея Есенина! Как органично реализуются в поэтике Есенина…» И так далее.
В наступившей тишине я ждал бури. Все молчали. Лица были взволнованны и строги. Лишь один пожилой турист со значением выговорил:

СТАС: - Да, были люди…

Андрей Дементьев
ВСТРЕЧА ПУШКИНА С АННОЙ КЕРН

КРИСТИНА Ш.
Встреча Пушкина с Анной Керн.

А было это в день приезда.
С ней говорил какой-то князь.
«О боже! Как она прелестна!» —
Подумал Пушкин, наклонясь.

Она ничуть не оробела.
А он нахлынувший восторг
Переводил в слова несмело.
И вдруг нахмурился.
И смолк.

Она, не подавая вида,
К нему рванулась всей душой,
Как будто впрямь была повинна
В его задумчивости той.

— Что сочиняете вы ныне?
Чем, Пушкин, поразите нас?-
А он — как пилигрим в пустыне —
Шел к роднику далеких глаз.

Ему хотелось ей в ладони
Уткнуться. И смирить свой пыл.

АСЯ/АНДРЕЙ
— Что сочиняю?
Я… не помню.
Увидел вас —
И все забыл.

Она взглянула тихо, строго.
И грустный шепот, словно крик:
— Зачем вы так? Ну, ради Бога!
Не омрачайте этот миг…

Ничто любви не предвещало.
Полуулыбка. Полувзгляд.
Но мы-то знаем —
Здесь начало
Тех строк,
Что нас потом пленят.

И он смотрел завороженно
Вслед уходившей красоте.
А чьи-то дочери и жены
Кружились в гулкой пустоте.

Николай Доризо
НАТАЛЬЯ ПУШКИНА

НАСТЯ Л.
Как девочка, тонка, бледна,
Едва достигнув совершеннолетья,
В день свадьбы знала ли она,
Что вышла замуж за бессмертье?

Что сохранится на века
Там, за супружеским порогом,
Все то, к чему ее рука
В быту коснется ненароком.

И даже строки письмеца,
Что он писал, о ней вздыхая,
Похитит из ее ларца
Его вдова. Вдова другая.

Непогрешимая вдова —
Святая пушкинская слава,
Одна на все его слова
Теперь имеющая право.

САША Б.
И перед этою вдовой
Ей, Натали, Наташе, Таше,
Нет оправдания живой,
Нет оправданья мертвой даже.

За то, что рок смертельный был,
Был рок родиться ей красивой…
А он такой ее любил,
Домашней, доброй, нешумливой.

Поэзия и красота —
Естественней союза нету.
Но как ты ненавистна свету,
Гармония живая та!

Одно мерило всех мерил,
Что он ей верил. Верил свято
И перед смертью говорил:

ВМЕСТЕ
«Она ни в чем не виновата».

Юлия Друнина
НАТАЛЬЯ ПУШКИНА

НАСТЯ Г.
И просто ли испить такую чашу —
Подругой гения вдруг стать в осьмнадцать лет?
Наталья Николаевна, Наташа,
И после смерти вам покоя нет.
Была прекрасна — виновата, значит,
Такое ясно каждому, как день.
И негодуют, сетуют, судачат,
И судят-рядят все, кому не лень.
А просто ли испить такую чашу?
И так ли весело и гладко шли
Дела у той, что сестры звали «Таша»,
А мы — великосветски! — «Натали»?

АМИНА
…Поэта носит по степям и хатам,
Он у Емельки Пугача «в плену».
Лишь спрашивает в письмах грубовато,
По-русски, по-расейски: «Ты брюхата?» —
Свою великосветскую жену.
И на дворе на постоялом где-то
Строчит ей снова: «Не зови, постой».
И тянутся прелестницы к поэту,
И сам он, как известно, не святой…
Да, торопила — скоро роды снова.
Да, ревновала и звала домой.
Что этой девочке до Пугачева,
Когда порой хоть в петлю лезть самой?

СУСАННА
Коль не любила бы — не ревновала.
В нее влюблялись? — в том дурного нет.
А если льстило быть «царицей бала»—
Вот криминал в осьмнадцать, двадцать лет!
Бледна, тонка, застенчива — мадонна,
Как будто бы сошедшая с креста…
А сплетни, анонимки — все законно:
Всегда их привлекала красота.
Но повторять наветы нам негоже.

НАСТЯ Г.
Забыли мы, что, уходя с земли,

АМИНА
Поэт просил Наташу не тревожить —

СУСАННА, НАСТЯ Л., НАСТЯ Г., АМИНА и САША Б.
Оставим же в покое… Натали!

Сергей Довлатов
ЗАПОВЕДНИК
(3 часть)

НИКИТА (ЯРОСЛАВ)
День был солнечный, ветреный, нежаркий. Нас догоняла растянувшаяся вдоль берега группа.
Ко мне подошел толстяк с блокнотом:

АРТЕМ: – Виноват, как звали сыновей Пушкина?
НИКИТА (ЯРОСЛАВ): – Александр и Григорий.
АРТЕМ: – Старший был…
НИКИТА (ЯРОСЛАВ): – Александр.
АРТЕМ: – А по отчеству?
НИКИТА (ЯРОСЛАВ): - Александрович, естественно.
АРТЕМ: – А младший?
НИКИТА (ЯРОСЛАВ): – Что – младший?
АРТЕМ: – Как отчество младшего?

НИКИТА (ЯРОСЛАВ)
Надо было спешить.
– Пойдемте, товарищи, – бодро выкрикнул я, – шагом марш до следующей цитаты!..
Группа попалась требовательная. Без конца задавали вопросы.
– Это, – говорю, – знаменитый портрет работы Кипренского… Заказан Дельвигом… Возвышенная трактовка… Черточки романтической приукрашенности… «Себя как в зеркале я вижу…» Куплен Пушкиным у вдовы барона…

СТАС: - Когда? В каком году?
НИКИТА (ЯРОСЛАВ): – Я думаю, в тридцатом.
СТАС: – За сколько?
НИКИТА (ЯРОСЛАВ): – Какая разница!
НИКИТА (ЯРОСЛАВ): - Перешли в кабинет. Демонстрирую портрет Байрона, трость, этажерку… Перехожу к творчеству… "Интенсивный период… Статьи… Проект журнала, «Годунов», «Цыганы», библиотека…  И так далее.
Вдруг слышу.
СТАС: – Пистолеты настоящие?
НИКИТА (ЯРОСЛАВ): – Подлинный дуэльный комплект системы Лепажа.
СТАС: – Лепажа? А я думал – Пушкина.
НИКИТА (ЯРОСЛАВ): – Пистолеты той эпохи. Системы знаменитого оружейника Лепажа. Пушкин знал и любил хорошее оружие. У него были такие же пистолеты…
СТАС: – А калибр?
НИКИТА (ЯРОСЛАВ): – Что – калибр?
СТАС: – Меня интересует калибр.
НИКИТА (ЯРОСЛАВ): – Калибр подходящий.
СТАС: – Чудно!

Леонид Филатов
ДАНТЕС

АРТЕМ
Дантес.

Он был красив, как сто чертей,
Любил животных и детей,
Имел любовниц всех мастей
И был со всеми мил…
Да полно! Так ли уж права
Была жестокая молва,
Швырнув в ответ ему слова:
«Он Пушкина убил!..»

Он навсегда покинул свет,
И табаком засыпал след
И даже плащ сменил на плед,
Чтоб мир о нём забыл.
Но где б он ни был тут и там –
При нём стихал ребячий гам,
и дети спрашивали мам:
«Он Пушкина убил?»

Как говорится, все течёт,
любая память есть почёт,
и потому на кой нам чёрт
Гадать, каким он был?..
Да нам плевать, каким он был,
Какую музыку любил,
Какого сорта кофий пил…
Он Пушкина убил!

Дмитрий Кедрин
СВОДНЯ

СТАС
Подобно  старой развратнице, вы сторожили жену  мою  во  всех углах, чтобы говорить ей о любви   вашего незаконнорожденного,  или  так называемого сына, и, когда, больной дурной болезнью,  он оставался дома, вы говорили,  что он умирал от любви к ней, вы ей бормотали: "Возвратите мне сына".  Из письма Пушкина к Геккерену.

ФЕДЯ
"Не правда ли, мадам, как весел Летний сад,
Как прихотлив узор сих кованых оград,
Опертых на лощеные граниты?
Феб, обойдя Петрополь знаменитый,
Последние лучи дарит его садам
И золотит Неву... Но вы грустны, мадам?"

АМИНА
К жемчужному ушку под шалью лебединой
Склоняются душистые седины.
Красавица, косящая слегка,
Плывет, облокотясь на руку старика,
И держит веер страусовых перьев.

САША Б.
"Мадам, я вас молю иметь ко мне доверье!
Я говорю не как придворный льстец, -
Как нежный брат, как любящий отец.
Поверьте мне причину тайной грусти:
Вас нынче в Петергоф на праздник муж не пустит?

НАСТЯ Г.
А в Петергофе двор, фонтаны, маскарад!
Клянусь, мне жалко вас. Клянусь, что Жорж бы рад
Вас на руках носить, Сикстинская мадонна!
Сие - не комплимент пустого селадона,
Но истина, прелестное дитя.
Жорж хочет видеть вас. Жорж любит не шутя.

САША И. (ЮЛЯ)
Ваш муж не стоит вас ни видом, ни манерой,
Позвольте вас сравнить с Волканом и Венерой.
Он желчен и ревнив. Простите мой пример,
Но мужу вашему в плену его химер
Не всё ль одно, что царский двор, что выгон?
Он может в некий день зарезать вас, как цыган.

НИКИТА (ЯРОСЛАВ)
В салонах говорят, что он уж обнажал
Однажды свой кощунственный кинжал
На вас, дитя! Мой бог, какая низость!..
А как бы оценил святую вашу близость
Мой сын, мой бедный Жорж! Он болен от любви!

НАСТЯ Л.
Мадам, я трепещу. Я с холодом в крови,
Сударыня, гляжу на будущее ваше.
Зачем вам бог судил столь горестную чашу?
Вы рано замуж шли. Любовь в шестнадцать лет
Еще молчит. Не говорите "нет"!

КСЮША
Вам роскошь надобна, как паруса фрегату,
Вам надобно блистать. А вы... вы небогаты...
И мужа странный труд, вам скушный и печальный,
И ваши слезы в одинокой спальной,
И хладное молчание его.
Сознайтесь: что еще меж вами? Ничего!

АРТЕМ
К тому ж известно мне, меж нами говоря,
Недоброе внимание царя
К супругу вашему. Ему ль ходить по струнке?
Фрондер и атеист, - какой он камер-юнкер?
Он зрелый муж. Он скоро будет сед,
А камер-юнкерство дают в осьмнадцать лет,

СЕРГЕЙ
Когда его дают всерьез, а не в насмешку.
Царь памятлив, мадам. Царь не забыл орешка,
Раскушенного им в восстанье декабря.
Смиреньем показным не провести царя!
Он помнит, чьи стихи в бумагах декабристов
Фатально находил почти что каждый пристав.

ДАША П.
Грядущее неясно нам. Как знать:
Тот пагубный нарыв не зреет ли опять?
Ваш муж умен, и злоба в нем клубится,
Не вдохновит ли он цареубийцу,
Не спрячет ли он сам, кинжала под полу?|

ИЛЬЯ
В тот день, мадам, на Кронверкском валу
Он может быть шестым иль в рудники Сибири
Пойдет греметь к ноге прикованною гирей.
Не тронется семьей ваш пасмурный чудак!
А вас тогда что ждет? Чердак, мадам, чердак!

СУСАННА
А между тем... когда б вы пожелали, -
Вы были б счастливы, Вы б лавры пожинали
Мой сын богат. В конце концов, мадам,
Мой бедный Жорж не, неприятен вам.
Когда б склонились вы его любить нежнее
Вы разорвали б цепи Гименея,
Соединившись с ним для страстных нег.

ДАША С.
Мне было бы легко устроить ваш побег.
Вы б вырвались из мрачного капкана
В край фресок Тьеполо, в край лоджий Ватикана,
К утесам меловым, где важный Альбион
Жемчужным облаком тумана окружен.

АСЯ/ДАША С.
Вы б мимолетный взор рассеянно бросали
Кладбищам Генуи и цветникам Версаля,
Блаженствуя в полуденной стране...
Мадам, мадам, верните сына мне!

АСЯ/КРИСТИНА Ш.
Вы думаете - муж. Сударыня, поэты -
Лишь дайте им перо да свежий лист газеты -
В тот самый миг забудут о родне,

КРИСТИНА Ш.
Искусство их дарит забвением вполне.
А будет он страдать, - обогатится лира:
Она ржавеет в душном счастье мира,
Ей нужны бури - и на лире той
Звук самый горестный есть самый золотой!
Но вот идет ваш муж. В лице его - досада..."

СОНЯ
"Мой друг, я битый час ищу тебя по саду.
Барон, вы в грот ее напрасно завели.
Домой пора - поедем, Натали!"
Красавица ушла, покинув дипломата.
Он вынул кружевной платочек аккуратный,
Поставил трость меж подагричных ног,
В ладошку табаку насыпал сколько мог,
Раскрыв табачницу с эмалькой Ганимеда,
И сладко чхнул...

ВСЕ
"Ну, кажется, победа!"

Проходка актеров по сцене, замирают «бал», читающие садятся на край сцены. Амина в зале.

Александр Галич
НАТАЛИ

АМИНА
А в старину звалась Ты – Натали.
И слухи перехлёстывались в Свете…
И офицеры, заключив пари,
Перед Тобой кружились в менуэте.

Ты начинала вальсом первый тур…
И шепоток рассеивался в зале.
Злословили старухи Красоту
И разговоров кружево вязали.

ИЛЬЯ
А Ты была в беспечности – ничейной
И отвергала суету советов,
А споры разрешались в оружейной,
Где «воронились» дула пистолетов.

Где оружейник, песенку ворча,
Отыскивал оружие такое,
С которым можно было бы спокойно
Отказываться от услуг врача…

СТАС
И перед вспышкой жёлтого огня,
Когда курок – значение превысил,
Не оставалось времени понять
Беспомощность грохочущего выстрела…

Когда б продлить мгновения шагов!
Но век в непримиримости был страшен.
Я и теперь к барьеру встать готов,
Чтобы губами прошептать: Наташа…

Леонид Филатов
ПУШКИН

ДАША С.
Тает жёлтый воск свечи,
Стынет крепкий чай в стакане,
Где-то там, в седой ночи,
Едут пьяные цыгане.

Полно, слышишь этот смех?
Полно, что ты, в самом деле?!
Самый белый в мире снег
Выпал в день твоей дуэли.

ДАША П.
Знаешь, где-то там вдали,
В светлом серпантинном зале
Молча встала Натали
С удивлёнными глазами.

В этой пляшущей толпе,
В центре праздничного зала,
Будто свечка по тебе,
Эта женщина стояла.

Встала и белым-бела
Разом руки уронила,
Значит, всё-таки была,
Значит, всё-таки любила!

ФЕДЯ
Друг мой, вот вам старый плед!
Друг мой, вот вам чаша с пуншем!
Пушкин, Вам за тридцать лет,
Вы совсем мальчишка, Пушкин!  
Тает жёлтый воск свечи…

ДАША С.
Стынет крепкий чай в стакане,

ДАША П.
Где-то там, в седой ночи,
Едут пьяные цыгане...

Белла Ахмадулина
ДУЭЛЬ

ЛЕРА
И снова, как огни мартенов,
Огни грозы над головой...
Так кто же победил: Мартынов
Иль Лермонтов в дуэли той?
Дантес иль Пушкин? Кто там первый?
Кто выиграл и встал с земли?
Кого дорогой этой белой
На чёрных санках повезли?

НАСТЯ Г.
Но как же так! По всем приметам
Другой там выиграл, другой,
Не тот, кто на снегу примятом
Лежал курчавой головой!
Что делать, если в схватке дикой
Всегда дурак был на виду,
Меж тем как человек великий,
Как мальчик, попадал в беду...
Чем я утешу пораженных
Ничтожным превосходством зла,
Осмеянных и отчуждённых
Поэтов, погибавших зря?

САША И. (ЮЛЯ)
Я так скажу: на самом деле
Давным-давно, который год,
Забыли мы и проглядели
Что всё идёт наоборот:
Мартынов пал под той горою,
Он был наказан тяжело,
А воронье ночной порою
Его терзало и несло.
А Лермонтов зато сначала
Всё начинал и гнал коня,
И женщина ему кричала:
"Люби меня! Люби меня!"
Дантес лежал среди сугроба,
Подняться не умел с земли,
А мимо медленно, сурово,
Не оглянувшись, люди шли.

ЛЕРА
Он умер или жив остался —
Никто того не различал,
А Пушкин пил вино, смеялся,
Друзей встречал, озорничал.
Стихи писал, не знал печали,
Дела его прекрасно шли,
И поводила всё плечами
И улыбалась Натали.
Для их спасения навечно
Порядок этот утвержден.
И торжествующий невежда

ЛЕРА, НАСТЯ Г., САША И.(ЮЛЯ)
Приговорён и осужден.

Лариса Рубальская
В МИХАЙЛОВСКОМ

СОНЯ
Когда от шума городского
Совсем покоя нет душе,
Полночи поездом до Пскова,
И вы в Михайловском уже.

Там мудрый дуб уединённый
Шумит листвою столько лет.
Там, вдохновленный и влюблённый,
Творил божественный поэт.

В аллее Керн закружит ветер
Балет оранжевой листвы,
И в девятнадцатом столетье
Уже с поэтом рядом вы.

КРИСТИНА Ш.
Но не спугните, бога ради,
Летучей музы лёгкий след!
Вот на полях его тетради
Головки чьей-то силуэт.

Слова выводит быстрый почерк,
За мыслями спешит рука,
И волшебство бесценных строчек
Жить остаётся на века.

АСЯ/КРИСТИНА Ш.
А где-то слёзы льёт в подушку
Та, с кем вчера он нежен был,
И шепчет, плача: – Саша! Пушкин!
А он её уже забыл.

Уже другой кудрявый гений
Спешит дарить сердечный пыл,
Их след в порывах вдохновенья —
И лёгкий вздох: – Я вас любил…

КСЮША
Любил, спешил, шумел, смеялся,
Сверхчеловек и сверхпоэт,
И здесь, в Михайловском, остался
Прелестный отзвук прежних лет.

НАСТЯ Л.
При чём же бешеные скорости,
При чём интриги, деньги, власть?
Звучат стихи над спящей Соротью
И не дают душе пропасть.

САША Б.
Я помню чудное мгновенье!
Передо мной явились вы!

СЕРГЕЙ
Но… надо в поезд, к сожаленью, —
Всего полночи до Москвы.

Булат Окуджава
НА ФОНЕ ПУШКИНА
Поют все актеры

На фоне Пушкина снимается семейство.  
Как обаятельны (для тех, кто понимает)  
все наши глупости и мелкие злодейства  
на фоне Пушкина! И птичка вылетает. 

Мы будем счастливы (благодаренье снимку!)
Пусть жизнь короткая проносится и тает.  
На веки вечные мы все теперь в обнимку  
на фоне Пушкина! И птичка вылетает.